ТВот три характеристики события «черный лебедь»: редкость, чрезвычайное влияние и ретроспективная предсказуемость. Оглядываясь назад, всегда легко заметить предупреждающие знаки надвигающейся катастрофы, но немногие видят их в то время.

Финансовый кризис 2008 года был примером черного лебедя, а Covid-19 – еще лучше. Примерно в это время года экономисты, как правило, делают прогнозы того, что ждет в ближайшие 12 месяцев. Некоторым нравится мыслить нестандартно и придумывать ошибочные прогнозы относительно маловероятных событий, которые, возможно, произойдут.

Достаточно сказать, что ни один наблюдатель за хрустальным шаром год назад не предвидел, что к декабрю 2020 года Рождество будет запрещено постановлением правительства, пабы будут закрыты, а футбольные матчи Премьер-лиги будут проводиться на площадках, лишенных зрителей. Никто не говорил, что 2020 год станет годом чумы, который приведет к гибели более 1,8 миллиона человек во всем мире и вызовет самое большое ежегодное сокращение экономики Великобритании со времен Великого Мороза 1709 года.

Коллективная неспособность предвидеть вариант коронавируса, впервые обнаруженный в Китае в конце 2019 года, говорит о том, что нам всем следует быть осторожными, делая смелые заявления о том, что произойдет дальше. Возможно, как сигнализируют финансовые рынки, осуществляемые сейчас программы массовой вакцинации позволят жизни вернуться к нормальной жизни к середине этого года. Возможно, 2020 год будет занесен в учебники истории как разовый, ничего не значащее отклонение. Стоит вспомнить, как мало что изменилось – несмотря на все уверенные прогнозы о политическом сдвиге влево – в результате почти полного обрушения глобальной банковской системы в 2008 году.

Есть основания полагать, что 2020 год будет другим, и в конечном итоге его можно будет рассматривать как один из тех лет, таких как 1789 и 1914 годы, которые окажутся решающими. Во-первых, пандемия ускорила технологические изменения, которые уже происходили, потому что социальное дистанцирование и изоляция означали, что мы делаем гораздо больше вещей из дома с помощью экрана компьютера или мобильного телефона. Люди больше занимаются серфингом в сети; они поддерживают связь со своими друзьями удаленно; они делали покупки в Интернете. В результате цифровая трансформация экономики ускорилась. Компании, которые уже оказались в кризисе достаточно мощными – Google, Amazon, Facebook – увидели усиление своего рыночного господства. Работа на дому была ужасна для сектора коммерческой недвижимости, но отлично подходит для Zoom.

В течение многих лет велись разговоры о том, что биотехнология станет важной частью четвертой промышленной революции. Его реакция на пандемию доказала, что это не просто шумиха. Поразительно, как быстро были разработаны и произведены вакцины. Секвенирование генома позволило выявить мутации коронавируса.

Наряду с ускоренными технологическими изменениями произошел сдвиг в сторону более крупных государств, которые потратили намного больше, взяли намного больше в долг и намного больше руководили людьми. До начала кризиса Риши Сунак ожидал в текущем финансовом году занять около 60 миллиардов фунтов стерлингов. Ему повезет, если эта цифра окажется меньше 400 миллиардов фунтов стерлингов. На самом деле у канцлера – наряду с другими министрами финансов – не было выбора. Правительства приняли сознательные решения о закрытии крупных секторов экономики и поэтому были вынуждены принять беспрецедентные меры для предотвращения массовой безработицы и повсеместной нищеты. Сунак много говорит о том, что у него есть моральный долг сбалансировать бюджет, но он неубедительно железный канцлер.

У некоторых правительств кризисы были лучше, чем у других. По иронии судьбы, страна, которая заразила мир Covid-19 – Китай – готова стать единственной крупной экономикой, которая в этом году продемонстрирует положительный рост. Соседние страны – Тайвань, Южная Корея и Вьетнам – были лучше подготовлены к пандемии, чем Европа или США. В последние десятилетия в глобальном балансе сил произошел сдвиг с запада на восток, и эта тенденция сохраняется. США выходят из 2020 относительно слабее, Китай – относительно сильнее. Ястребиная линия Дональда Трампа в отношении Пекина вряд ли сильно смягчится, когда Джо Байден прибудет в Белый дом в этом месяце.

Подпишитесь на ежедневную рассылку Business Today или подписывайтесь на Guardian Business в Twitter на @BusinessDesk

История глобализации за последние три десятилетия – это то, что развитые страны передают производство на аутсорсинг в места, где затраты на заработную плату были ниже. Когда разразился кризис, полагаться на Китай в вопросах СИЗ и другого медицинского оборудования было не так разумно. В настоящее время признается, что за длинные и сложные цепочки поставок приходится расплачиваться, как и в экономической модели, в которой слишком мало внимания уделяется устойчивости. В прошлом глубокие рецессии, как правило, вытесняли «зеленые» вопросы из иерархии политических кругов, но на этот раз все было иначе. Совершенно справедливо считалось, что если 2008 год был чрезвычайной финансовой ситуацией, а 2020 год – чрезвычайной ситуацией в области здравоохранения, то в следующий раз – и предполагается, что это произойдет в следующий раз – это может быть чрезвычайная ситуация с климатом.

Понятно, что есть стремление к тому, чтобы жизнь вернулась в нормальное русло, и когда борьба с Covid-19, наконец, закончится, людям понравится делать все, что в настоящее время предотвращает или ограничивает блокировка и социальное дистанцирование. Это будет время бума для главной улицы; будет сложно заказать столик в ресторане; бюджетные авиакомпании будут работать на полную мощность. В краткосрочной перспективе это будет выглядеть как обычно.

Но Covid-19 заставил нас переосмыслить то, как мы работаем, как мы делаем покупки, роль правительства, как работает экономика на национальном и глобальном уровнях. Прежде всего, он показал нам, насколько все хрупко.

By admin

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *