Как экономика потерялась в данных

Уильям Аллен, почетный профессор экономики Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, скончался 15 января в 96 лет. Мало кто заметил это, но смерть Аллена была знаменательной. Это означало смену поколений в профессии экономиста, которая не сулит ничего хорошего экономистам и общественности. Аллен искренне верил в экономику – то, что в наши дни трудно сказать о большинстве экономистов.

Аллен был одним из последних представителей поколения экономистов, которые были мастерами своего дела. Вместе со своим другом и коллегой Арменом Алчяном он написал отличный учебник по экономике, в котором раскрывается сила и потенциал экономического мышления: Несмотря на сложность рынков, экономисты могут понять суть их работы, сосредоточив внимание на ценах. Это понимание настолько важно, что дает основному набору инструментов экономистов имя: теория цен. Никто не может быть экономистом, который не знаком с этим набором инструментов или не умеет пользоваться им.

Но по этому стандарту осталось не так много экономистов. Профессиональные экономисты массово отказываются от теории цен. Новый статус-кво перевернул эту область. Экономика становится все менее научной и более восприимчивой к политическому влиянию.

Отсутствие теории цен в сегодняшних экономических исследованиях сбило бы с толку великих экономистов прошлого. Вопреки скептикам, золотой век теории цен 20-го века никогда не был связан с «неолиберализмом» или «рыночным фундаментализмом». Вместо этого он применил к рынкам простую, но блестящую схему, которая выявила скрытые способы, которыми рыночные цены – обменные отношения между товарами – способствовали необычайной экономической координации. Это также показало, почему многие (но не все) ограничения на корректировку цен, такие как контроль за арендной платой, привели к дорогостоящим и непродуктивным вторичным эффектам. Все это было частью обширного разъяснительного проекта. Хотя у отдельных экономистов были свои политические предпочтения, экономический образ мышления был выше политики.

В течение многих лет экономика становилась все менее теоретической и более эмпирической. Экономисты тратят меньше времени на построение и обдумывание простых моделей и больше времени на сбор и анализ данных. «Революция идентификации» в экономике увеличила отдачу в виде элитных публикаций за поиск хороших данных в квазиэкспериментальных условиях и проведение расширенного статистического анализа. Безусловно, следует приветствовать лучшую эмпирическую работу. Но за это пришлось заплатить: целая когорта экономистов с серьезными теоретическими слепыми пятнами.

Данные не интерпретируют сами себя. Вопреки призыву этого нового поколения экономистов, мы не можем «просто позволить данным говорить сами за себя». Что и как вы измеряете, основывается на теоретических суждениях о том, как работают рынки. То, как вы понимаете такие понятия, как конкуренция, входные барьеры и рыночная власть, может полностью изменить то, как вы интерпретируете идентичные данные. Является ли отрасль с небольшим количеством высокодоходных фирм олигополистической из-за ее концентрации? Или это конкурентоспособно из-за постоянной удовлетворенности клиентов? Теория цен помогает нам разобраться в этих вопросах. Обращение к данным без серьезного теоретического обоснования ведет к путанице.

На высотах профессии экономиста все чаще появляются люди, пренебрегающие теорией цен. Опора на экономическое мышление при решении проблем считается устаревшим и ненаучным. Информационные жокеи думают, что они передовые, но они просто повторяют старые ошибки. В конце 19 – начале 20 веков экономисты немецкой исторической школы и старой институционалистской школы думали, что могут обойтись только историей и статистикой, не ограничиваясь теорией. В конце концов, они так увязли в деталях, что придумали очень мало того, что оставалось.

Распространенный стереотип против теории цен состоит в том, что ее приверженцы являются политическими идеологами, маскирующимися под ученых. Противоположное ближе к истине. Старая школа экономики признала, что компромиссы и ограничения есть везде. Бесплатных обедов нет. Вооруженные теорией цен, экономисты сопротивлялись политически привлекательным, но экономически необоснованным предложениям как правых, так и левых. Сегодняшние экономисты, не знакомые с теорией цен, не имеют такой брони.

Атеоретический подход современных экономистов делает их особенно восприимчивыми к технократическим претензиям левоцентристов. Если, вопреки утверждениям теории цен, не существует устойчивых законов экономики, то нет причин останавливать технократов от возни. Многие из этих экономистов не осознают, что они подверглись политическому компромиссу. Они видят в этом прагматизм «только факты, мэм». На самом деле это идеология, пробирающаяся через черный ход.

В качестве примера рассмотрим дебаты о сокращении корпоративного налога в 2017 году. Вопрос заключался в том, выиграют ли от этого сокращение труд или капитал. Экономисты-теоретики цен, такие как Грег Мэнкью, Кейси Маллиган и Стив Ландсбург, предсказывали большие выгоды для рабочих. Эмпирические прагматики, такие как Габриэль Зукман, Эммануэль Саез и Ларри Саммерс, считали это предсказание не только ненаучным, но и почти нечестным.

Оказывается, теория командных цен оказалась верной: после снижения корпоративного налога у рабочих был большой рост заработной платы. Поскольку капитал со временем корректируется в ответ на повышение налогов, на труд ложится основная тяжесть снижения производительности. Но верно и обратное: сократите налоги на капитал, и труд выиграет. Возможность регулирования капитала в долгосрочной перспективе – это классический теоретико-ценовой результат. Получите один балл за старую школу.

Хотя расхождение между теорией цен и прагматизмом очевидно в политических дебатах, политика здесь не самая большая проблема. Правительству следует или не следует делать оценочные суждения. Экономист мог бы согласиться с господами Мэнкив, Маллиган и Ландсбург о влиянии снижения корпоративных налогов на экономический рост, но выступить против них, например, из соображений дефицита. Тем не менее, то, что якобы идеологические и нестрогие экономисты вышли на первое место в этой неразберихе, показывает, что по научным стандартам – понятности и предсказуемости – теория цен все еще имеет значение.

Чтобы исправить экономику, экономисты должны снова настаивать на примате теории цен. Экономический образ мышления не является обязательным. Это не препятствие и для социальных наук. Фактически теория цен – единственное, что делает возможными социальные науки. Уильям Аллен покинул нас, но то, что мертвое, может никогда не умереть: у нас все еще есть его статьи и книги, а также статьи его друзей и коллег. Какими бы ни были причуды экономистов, непреходящим вкладом экономики в человеческое знание является и всегда будет теория цен.

Г-н Солтер – адъюнкт-профессор экономики Колледжа бизнеса Ролза Техасского технологического университета и научный сотрудник Института свободного рынка ТТУ.

© 2020 Dow Jones & Company, Inc. Все права защищены. 87990cbe856818d5eddac44c7b1cdeb8

By admin

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *